10:46
Абсурд в повседневности: философский анализ
Абсурд - это не всегда высокая трагедия существования, которая «рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира», как в философии Альбера Камю [3]. Абсурдными могут быть любые проявления человеческой активности: «Лексическое значение слова «абсурд» - нелепость, бессмыслица, то, что в принципе невозможно осуществить. Абсурдное утверждение - идея, мысль, сама себе противоречащая. Абсурдное действие - это действие, которое априори не приводит к поставленной цели.» [5]. Человек постоянно сталкивается с абсурдом - и не на метафизическом уровне, а непосредственно в своём повседневном, обыденном бытии (ведь поступок кассирши, обсчитывающей вас на ничтожные двадцать копеек, не имеет ничего общего с экзистенцией). В мире существуют явления, которые без оговорок можно признать абсурдными: идут бессмысленные войны с огромными жертвами; реализуются масштабные международные программы по борьбе с бедностью, на которые выделяются большие средства, но при этом имущественное расслоение только усиливается; миллионы людей хотят жить в Европе или «как в Европе», при этом продолжая исповедовать средневековые взгляды; оплата низкоквалифицированного труда существенно превышает зарплату преподавателя и т. д. Не случайно Камю сказал: «Абсурд - это грех без Бога» [2]. Не означает ли это, что сам абсурд есть часть мировой логики, с необходимостью присущая обществу?

Как верно отмечает В. А. Лапатин, «обычно исследователи абсурда в качестве его отличительной особенности отмечают аномальный и вторичный по отношению к нормативным позициям (языка, логики, семантики, эстетики, культуры и т. п.) характер» [4]. Разнообразие реальных ситуаций, к которым приложим эпитет «абсурдная», побуждает искать формулировки предварительных условий для работы с этим понятием в социальном контексте. Первым, на наш взгляд, является четкая локализация конкретного проявления абсурда - где именно, в какой сфере жизнедеятельности, по отношению к чему нечто воспринимается как абсурдное. Именно поэтому мы предлагаем в качестве опорного термин «абсурдная ситуация». Вторым условием должно стать определение позиции («точки зрения») того, кто оценивает ситуацию как абсурдную. Это позволяет
а) увидеть и уточнить характер субъективной оценки,
б) без искажений описать параметры самой ситуации. Так, значительная часть населения страны сразу после присоединения Крыма с недоумением восприняла взрыв ненависти украинцев к «москалям» - меньшая часть оценила само это недоумение как сформированный пропагандой (играющей на особенностях национального менталитета) когнитивный диссонанс. Действительно, логически абсурдно предполагать, что тебя должны любить те, кого ты грабишь, - если ты признаешь сам факт грабежа. Если же данный факт истолковывается иначе («Крым возвращается в родную гавань»), абсурдной выглядит уже ненависть соседей. Иными словами, социальный абсурд может представать как сложная ситуация, требующая расширенного описания.

Третьим условием (и важнейшим для расширенного описания сложных ситуаций) является характеристика языка предъявления абсурдной ситуации. Язык - не прозрачное орудие мысли, конкретная дискурсивная практика содержит в себе и миропонимание, и целеполагание (например, медицинская, построенная на дихотомии «здоровье / болезнь», а в более конкретном варианте рассматривающая всего человека не иначе как пациента, объекта медицинских манипуляций), и даже сухость и абстрактность научной лексики вполне могут маскировать тенденциозность и ангажированность. В вышеописанной ситуации (как и во всей современной коммуникации России и Украины) с обеих сторон на официальном уровне и уровне СМИ работает «политическая лингвистика», едва ли автоматически формирующая негативный образ оппонента. И с той, и с другой стороны используется язык, вызывающий у оппонента ощущение абсурда (например, язык описания русского человека и русской культуры украинскими СМИ и язык описания украинского национального самосознания и политической сферы российскими СМИ). Но и в более простых случаях легко заметить важность языка описания ситуации - например, при столкновении законных прав гражданина (жильца, потребителя и т. п.) с бюрократической формой представления его ситуации (один из наиболее распространенных видов социального абсурда).

Абсурд в повседневности - очевидно, любая ситуация, внутренняя логика которой не совпадает с логикой обыденного сознания, с нормой большинства. Однако любая «особая» логика (экстремиста, подростка, военного и т. д.) предполагает собственное понимание нормы, которое может определяться привычкой или традицией. Рассмотрим такой случай. Ночью поезд останавливается на станции, и на перрон толпой выходят, видимо, совсем недавно демобилизовавшиеся парни, проходившие службу в ВДВ. Первым, что они видят здесь, оказывается фонарный столб, и десантники с радостью и громкими криками начинают пытаться повалить его с помощью ударов головой. Столб стоит, но сверху начинает сыпаться стекло, и некоторые десантники принимаются (!) его есть. При этом возгласы солдат выдают их крайнюю радость. Действия их кажутся абсурдными даже с учётом состояния алкогольного опьянения, в котором молодые люди пребывают. Но только при отстранённом взгляде. Дело в том, что разбивание предметов об голову, поедание стекла - это часть боевой подготовки ВДВ и распространённые элементы программы показательных выступлений десантников.

Даже повседневный абсурд предстает феноменом, вторгающимся в систему опорных оппозиций человеческой культуры, таких как «разумное (норма) / бессмысленное (патология)», «космос (порядок) / хаос» и т. п. В этой системе абсурд легко помыслить, как нечто третье, могущее примыкать к любому члену оппозиции в зависимости от позиции оценивающего. Вот пример бытового абсурда коммуникативного характера. Аспирант, в телефоне которого случайно остался номер аспирантуры другого вуза (куда он ранее собирался поступать), опять-таки случайно выбирает его, надеясь разрешить текущие проблемы. Несколько минут продолжается вполне осмысленный и целенаправленный диалог, казалось бы, ведущий к успешному разрешению возникших проблем, пока - случайно! - сотрудник отдела аспирантуры не догадывается спросить фамилию аспиранта. Однако догадывается об ошибке не он, а сам аспирант (его собеседник тщетно пытается найти фамилию в списках, задает вопросы типа «а Вас не отчисляли?» и т. п.). Абсурдность ситуации, разумеется, не в факте ошибки, а в деперсонализированности стандартной дискурсивной практики: разговор «по правилам» ведет в тупик, ибо не позволяет учесть иррациональную хаотичность житейского. В то же время возникают соображения другого характера: если сотрудник отдела аспирантуры привычно идет не от проверки персональных данных, а от процедуры, то случайное разрушение аспирантом смысла этой процедурности может интерпретироваться как деконструирующий акт, обнажающий ущербность некоего социального порядка с помощью совершенно другой упорядоченности, которую, в свою очередь, тоже можно интерпретировать по-разному - и т. д.

Повседневный абсурд может возникать, например, в результате «инфильтрации» из родной для него сферы искусства. Вот что рассказывает один из первых галеристов в России Марат Гельман: «У нас была в Третьяковской галерее выставка «Синих носов» - «Кухонный супрематизм». Что такое супрематизм? Там основные фигуры - крест, квадрат, круг, треугольник. Подали в суд на крест, хотя это геометрическая фигура. Я не могу понять, это было искренне? Кто-то правда оскорбился?» [1]. Можно по- разному относиться как к фигуре Гельмана, так и к закону о нарушении чувств верующих, но вывод очевиден: одна и та же вещь может читаться по-разному в разное время, в разном контексте. То, что для одной эпохи и в одной системе координат оказывается нормальным, для другой - неприемлемо. Абсурд неизбежен, пока все мы разные, и пока все настолько разные варианты человека с настолько разными вариантами мировоззрения, со своими индивидуальными кодами и шкалами ценностей будут жить в одной непрерывно развивающейся социальной системе. Нужно отказаться от чисто негативного восприятия понятия «абсурд», ведь объективно в повседневном абсурде заключён большой когнитивный потенциал. Анализ проявлений абсурда в повседневности при должной степени объективности помогает нам лучше понять себя и общество, в котором мы живём.

Список использованной литературы
  1. «Было бы хорошо, если бы Средневековье пришло». Марат Гельман и Александр Ильяшенко спорят об оскорблении чувств верующих. URL: https://daily.afisha.ru/archive/gorod/archive/guelman-vs- ilyashenko/ (дата обращения: 23.06.2016).
  2. Камю А. Бунтующий человек. М., 1990.
  3. Камю А. Из эссе «Миф о Сизифе» // Избранное: сб. / пер. с фр. С. Великовского. М., 1989.
  4. Лапатин В. А. Абсурд как феномен в европейском социокультурном пространстве XX века: дис. ... канд. филос. наук. СПб., 2014.
  5. Никитин В. Н. Онтология телесности: Смыслы, парадоксы, абсурд. М., 2006.

Рассматривается сложность и неоднозначность понятия «абсурд» с точки зрения социальной философии. Предлагаются критерии описания абсурда в социальной действительности. Важнейшими из них являются абсурдная ситуация, позиция того, кто оценивает ситуацию и язык ее описания.
Ключевые слова: абсурдная ситуация, повседневный абсурд, норма, дискурсивная практика.


Г. М. Михальков
Категория: 3 | Просмотров: 64 | Добавил: GOD
Всего комментариев: 0